Статья написана в соавторстве с: Monosugoi

Log 3. Washing out

За то, что Япония для многих западных читателей стала ассоциироваться не столько со страной, сколько с явлением научно-фантастического порядка, с некой кибернетической фантазией, «темными землями», откуда все приходит и где все изменяется, японцы должны благодарить Уильяма Гибсона. Именно с его легкой руки, точнее пера, Япония стала своеобразным кибернетическим мифом, который только подтверждают сообщения о работе японских ученых в области создания искусственного интеллекта или гуманоидных роботов. Самое интересное, что японцы в какой-то степени с этим соглашаются: Такаюки Тацуми, профессор литературы университета Кэйо, специалист по американской и японской НФ, даже предложил термин «японид» для определения современного образа японцев, сложившегося в сознании западного общества, благодаря в том числе и киберпанку.

Введение в среду литературного произведения языка и элементов чужой для автора культуры, для формирования «полимира» романа, практиковал еще Энтони Берджесс. Но только Гибсону и другим киберпанкам удалось так органично «вписать» элементы японской культуры, настолько, что они даже повлияли на восприятие японцев и их страны в массовом сознании. Но и сами японцы не остались в стороне, охотно приняв концепцию киберпанка, но при этом переплавив ее до неузнаваемости. Что, в общем-то, вполне объяснимо: с точки зрения синтоизма все эти осколки кибернетического разума – Лоа, Гран-Бригитта, Барон Самеди*, да и само киберпространство - всего лишь духи, живущие внутри каждой вещи. Японцы изменили угол зрения, смешав реальность и виртуальную реальность, - в результате исчезла острая грань, о которую ранили свое сознание герои киберпанковских романов, - проблема подмены реальности. Это не касается аниме, речь о которых шла в первой части статьи, а только основного потока, где активно используются элементы киберпанка, но не его дух.

В этом, якобы киберпанковском мире, киборги, маргиналы, преступники не пытаются взорвать или как-то изменить иерархическую систему, они чувствуют здесь себя как рыба в воде. Не возникает вопроса, обладают ли киборги сознанием, в какой мере и стоит ли с этим считаться, - они просто есть, живут в этом мире. Более того, частенько «изгои» - с точки зрения классического киберпанка - превращаются в аниме в защитников справедливости, в сторонников закона. Война идет не с миром, а с проявлениями сбоя в системе.

Конечно, есть вещи, где концепция – одиночный бунт индивидуума против системы, соблюдается, но это скорее исключение, чем правило. Как пример можно привести «Armitage III: Polymatrix», где главная героиня и ее друг – оба копы, «винтики» системы, и их бунт делает их изгоями. Имеется в виду, что даже при сочувствии авторов своим героям, последние не побеждают – конец открытый, герои вынуждены искать «лучшее место», которое таковым не оказывается. Вполне возможно, это особенности японского менталитета, культурной среды, где антагонизм между индивидуумом и обществом не приветствуется, а бунт может быть лишь локальным.

Аналогичная история произошла и с «Galerians: Rion», снятому по мотивам одноименной игры. По своей сути и атмосфере история Риона, результата бесчеловечного эксперимента над возможностями человека, вовлеченного в поиски своего прошлого и борьбу с искусственным разумом «Матерью», очень близка к киберпанку. Близка настолько, что от включения «Galerians» в первую часть статьи нас удержало только настойчивое стремление создателей игры и сериала сместить акценты на эксперименты с телекинезом и борьбу за спасение человечества от машинного гнета как такового. Вместе с тем читатель менее привередливый может плюнуть на заигрывания авторов статьи с основами жанров и разместить «Galerians: Rion» в пантеоне славы японского киберпанка.

Ну и уж где как не здесь упомянуть «Metropolis» Rintaro, как некий своеобразный ретро-киберпанк. Нарисованное в манере дизельной НФ сороковых-пятидесятых годов, аниме поражает воображение изобретательным перенесением канонов жанра на такую чуждую, казалось бы, почву для живущего только настоящим (которое для нас, конечно, будущее) киберпанка. Что особенно удивляет, манга Осаму Тедзуки, на основе которой снято аниме, нарисована аж в 1949 году, что дает нам основание поставить самого Тедзуку в ряды не то что даже отцов-основателей, а скорее пророков жанра. Каковым в паропанке, например, считается Жюль Верн. Понятное дело, последний даже не помышлял о паропанке, создавая «Робура-завоевателя» или «Властелина мира», однако созданные им образы с успехом служат ведущими ориентирами для нынешних создателей паропанковских вселенных. Аналогичным образом в манге «Metropolis», созданной когда «писатели в зеркальных очках» еще даже пешком под стол не ходили, Тедзука продемонстрировал многое из того, что затем вошло в основы жанра киберпанк. А Rintaro осталось лишь разместить персонажей Тедзуки в глянцевые CG-декорации и придать истории чуть более современный вид. Но называть «Metropolis» киберпанком, наверное, все-таки не совсем правильно - это все равно, что сравнить рыцарские доспехи XIII века со скафандром нынешних космонавтов. Скорее перед нами изящная поделка, удачно сочетающая элементы ретро-НФ и киберпанка.

Элементы киберпанка вообще удачно вплетаются в вещи, имеющие весьма отдаленное к нему отношение. Например, антураж «Ergo Proxy» легко способен ввести своего зрителя в заблуждение – сначала ему кажется, что перед ним очередная детективная история о «прозревших» киборгах на манер уже упоминавшихся «Мечтают ли андроиды об электроовцах» Филипа Дика. Мир «Ergo proxy» представляется чем-то вроде гибрида победившего тоталитаризма и мрачной корпоративной антиутопии с сильно выраженным уклоном в киберпанк. Но Мурасэ Шуко (режиссер сериала) спустя пару эпизодов делает взмах волшебной палочкой и сериал превращается в философско-религиозную притчу, с легкостью отрекающуюся даже от внешней схожести с киберпанком.

Интересным примером размывания границ жанра нам представляется серия «Bubblegum Crisis» (далее, для краткости – «BGC»). Вселенная BGC - это такой достаточно взрослый сёнэн (дзёсэй, если вам угодно), в котором девочки-волшебницы заменены на воинственно настроенных и технически подкованных дам (Cyber Knights), а мистические темные силы на кибер-угрозу. Хотя «BGC» и его более серьезный римейк «Bubblegum Crisis Tokyo 2040» вписываются в рамки жанра довольно условно, отрицать влияние киберпанковских мотивов на них сложно. Отдельные личности даже считают, что «BGC» являет собой полновесный киберпанк по-японски. Увы, истина заключается в том, что «BGC» - удачная реализация неглупого командного девчачьего боевика, но в нем слишком много легкомысленных дамочек, слишком мало атмосферы и практически полное отсутствие того самого панка… Нет, ну правда – нельзя же всерьез воспринимать певичку Присс как типичного киберпанковского героя.

Впрочем, по мере движения в сторону от основной темы Cyber Knights, вселенная BGC приобретает несколько более мрачную и жанровую окраску. Сериал «A.D. Police», действие которого происходит во вселенной BGC, делает более уверенный шаг в сторону киберпанка. Вместо разудалых дамочек в меха-купальниках на передний фланг выходит подразделение полицейского департамента, призванное бороться с бешенством бумеров (идея, кстати, удачно опробована еще в восьмидесятых Майклом Крайтоном в фильме «Беглец»). И если в «BGC»/»BGCT 2040» полицию старательно выставляли сборищем идиотов, не способных справиться с подцепившим вирус «чернобыль» принтером, то «A.D. Police» с дурацкими фокусами завязывает. Перед зрителем разворачивается зрелище, несколько более близкое по духу к классическому киберпанку, по крайней мере как его можно понимать в рамках размывания границ жанра.

Но, опять-таки, с позиции рассматриваемого вопроса главное достижение эволюции мира BGC заключается не в создании «AD Police». На последнем этапе режиссерское трио Наказава-Йошинага-Генши совершают стремительный и неожиданный рывок, возвращая нас к исходному материалу, сняв «Parasite Dolls». Для усугубления атмосферы, действие аниме перенесено в Америку, где проблема бешенства бумеров стоит не менее остро, чем в Токио. Пикселизированный мир через камеры взбесившегося киборга, к которому подключены сотни любителей острых ощущений, наномашины, работающие как наркотики для бумеров, и реальный, но не становящийся от того менее виртуальным, секс с роботами… Все смешалось в «Parasite Dolls», выплеснув на экраны одну из лучших киберпанковских работ в аниме, который вполне заслуженно сравнивают с «Ghost In The Shells».

Да-да, вы не ослышались. Соблазн внести «Parasite Dolls» в число озвученных в первой части статьи аниме был чрезвычайно велик. Но давайте признаем честно - какую бы самостоятельную ценность для жанра «Parasite Dolls» не несли, это аниме является производным от «BGC» и «A.D. Police». Не будь их, не появились бы и «Parasite Dolls», а потому мы заботливо наклеиваем на них ярлык «100% Pure Cyberpunk», но оставляем в обществе первых двух.

Образно говоря, в аниме по большей части мы имеем дело с огромным количеством псевдо-киберпанка, где, с одной стороны, присутствуют такие основополагающие вещи как виртуальность, киборги, кибернетические мозги, криминал, бунт, драйв, «секс, наркотики, «сионский даб»**. Но отсутствует онтология киберпанка. Здесь нет противостояния одиночки и системы, здесь «шейперы и механисты»*** борются между собой, а система остается неизменной в своей сути. А потому речь теперь пойдет о таком явлении, которое мы обозначили как «киборги в бикини».

Log 4. Cyborgs in bikini

Вот уж о чем можно с уверенностью говорить «пусти козла в огород», так это об осознании японскими аниматорами идеи о помещении искусственного интеллекта в женское тело. Если отбросить серьезные работы вроде «GITS» и «Parasite Dolls», то у нас остаются аниме об отношениях робких вьюношей с искусственными существами разной степени виртуализации. Женского пола, естественно. На этом участке движения нас горячо приветствуют сериалы вроде «Chobits» или «Hand Maid Mai», а немного особняком (зато в классике мировой анимации) стоит «Hi no Tori 2772» Тэдзуки.

Если освещение темы киборга-женщины в «Parasite Dolls» вызывает у зрителя приступ депрессии и разочарования в завтрашнем дне, то сериалы наподобие «Chobits» с легкостью исправляют эту досадную оплошность. Поскольку «Chobits», наверное, смотрели большая часть наших читателей, зацикливаться на его сюжете смысла не имеет. По сути дела главная заслуга сериала – смещение акцента с вопроса «способен ли искусственный разум на высокие чувства к человеку?» на «способен ли человек на высокое чувство к искусственному разуму?» Антураж гаремного аниме, безусловно, является наиболее интересным выбором в данной ситуации. Плюнув на все традиции классической фантастики, дамы из CLAMP сумели достаточно тонко провести через комедийный, в общем-то, сериал линию возникновения глубоких личных чувств между человеком и машиной, обладающей сперва внешними, а затем и внутренними чертами живого существа. При этом сериал построен на стыке хайтека и быта современной Японии и лишен экстремальных забав, повышающих влечение героев друг к другу, вроде вражеских кланов, целенаправленно изводящих ГГ своими кознями. Напомню, что по нашему скромному мнению, заслуга в придании особого значения искусственному интеллекту и его отношений с человеком принадлежит именно писателям-киберпанкам, пошедшим по стопам многажды упомянутого Филипа Дика. И, конечно, здесь нельзя не сослаться на «Hi no Tori 2772», которую к киберпанку не припишешь никаким боком. Но именно в этом аниме Тэдзука одним из первых показал развитие отношений мужчины и женщины-киборга, доказав, что последняя может иметь куда как более глубокий и притягательный внутренний мир, нежели человеческие красотки, одержимые низменными желаниями.

Собственно, остальные робото-гаремные сериалы вроде «Hand Maid Mai», «Saber Marionette», «All Purpose Cultural Cat Girl Nuku Nuku» и проч., привязаны к киберпанку еще более условно, нежели «Chobits». Как правило, до глубины отношений, показанных «Chobits», они не дорастают и не несут никаких новых идей, кроме банального переноса проявлений юношеского либидо на киборгизированных красоток. Вместе с тем подобного рода полуфрейдистские экзерсисы нельзя не признать как одну из сторон понимания киберпанка по-японски, тех самых «киборгов в бикини».

Вообще нельзя не отметить стремление японцев максимально виртуализировать свою жизнь – ведь недаром там продолжает оставаться серьезной проблемой поклонение кавайным красоткам и отказ от реальных девушек. Бешеный спрос на хентайные игры одни психологи объясняют отсутствием времени на выстраивание нормальных отношений у молодых японцев, другие – банальной нехваткой опыта. Но нам видится в этом предвестник неотвратимо надвигающейся виртуализации жизни и, особенно, секса. Виртуальная красотка имеет массу преимуществ перед человеком. В первую очередь она лишена любых недостатков живого существа, у которого могут быть еще какие-то желания, кроме как «потрахаться», или физиологические проблемы. Виртуальное существо не капризно, согласно на исполнение любых секс-фантазий и всегда готово подчиниться чит-коду. Собственно, разгул 3D-хентая убеждает нас, что человекообразные роботы уже зачислены во вчерашний день. Следующий этап подобных отношений станет полностью виртуальный. Тамагочи и покемонов заменят конструкторы «Создай себе виртуальную подружку» от Illusion, а постчеловечество расселится по капсулам и начнет размножаться клонированием.

И на этой оптимистичной ноте позвольте нам перейти к еще одному явлению, которое принято относить к киберкультуре, без которого наша статья была бы неполной. Встречайте «The Animatrix».

Log 5. Anti-matrix

Сразу заявляем, «The Animatrix» по нашему глубокому убеждению, киберпанком никогда не была и не будет, в силу своей контекстной привязанности к фильму. Ни одну новеллу данного аниме-сборника нельзя рассматривать без привязки к «Матрице». Сама «Матрица» как киберпанк тоже может рассматриваться лишь номинально, из-за своей основной идеи подмены реальности виртуальной реальностью, но на этом ее сходство с киберпанком и заканчивается. Если коротко о фильме, - братья Вачовски создали не сколько киберпанк, сколько социальную антиутопию, где угадали только с комплексами буржуазного общества, - комфорт (виртуальная реальность) всего лишь фальшивка, а настоящее полно опасностей и лишений и существовать комфортно ты можешь только за счет других, теряя при этом что-то внутри себя. «The Animatrix» не идет даже по этому пути, вопросы, решаемые в сборнике, локальны. Нельзя же, в самом деле, называть «The Animatrix» киберпанком только на основании робкого движения в сторону киберпанка в новелле «История мальчика» (Kid's Story) Ватанабе Синъитиро или реверанса в сторону «нуара» в «Детективной истории». В них единственных на самом деле присутствует «киберпанковский» драйв, осознание разрыва между виртуальностью и реальностью, отчаяние одиночки. Все остальные новеллы вне контекста фильма не смотрятся. «The Animatrix» - временами завораживающая, временами не очень утопия, научно-фантастический бред, фантазия на тему, но не более того. В статье мы упомянули это произведение лишь потому, что многие ошибочно относят его к жанру «киберпанк». Каковым оно, повторим, не является.

Exit. Have a nice DOS :)

Давайте, под конец, отвлечемся от темы киберпанка в аниме и снова бросим взгляд на жанр в целом. В окололитературных кругах, например, бытует мнение, что король e;t умер. Так, Льюис Шайнер возвестил гибель киберпанка еще в 1991 году через такое уважаемое издание как «New York Times». Но соответствует ли заявленное действительности?

Говорить об угасании киберпанка как жанра, на наш взгляд, не вполне корректно. Проводя аналогии с аниме, скорее речь идет о размытии его границ – сейчас практически не встречается НФ-произведений без элементов киберпанка. Да и сам киберпанк, зародившийся в андерграунде, давно вышел на поверхность, а его отцы-основатели стали уважаемыми в НФ-сообществе людьми, работающими за большие гонорары. Не говоря уж о том, что и киберпанк они уже не пишут как таковой. Последние романы Брюса Стерлинга представляют собой довольно странную смесь позднего Хайнлайна и турбореализма. Российскому читателю взгляды Стерлинга на эволюцию демократии в постиндустриальной Америке вряд ли будут интересны. Гораздо лучше обстоит дело у Уильяма Гибсона – «Распознавание образов» и «Страна призраков» по-прежнему яркие и необычайно увлекательные произведения. Но за киберпанк канают с трудом. Скорее есть смысл отнести их к категории постмодерна, как это делает Майкл Суэнвик.

Не следует также забывать, что в чистом виде киберпанк, конечно, утратил свою актуальность – описанный Гибсоном в 1984 году мир и так существует, почти в каждом доме, где есть компьютер, подключенный к Интернету. Недостижимыми пока остались только самые фантастические элементы. Но, судя по сводкам с фронтов, слухи о смерти фундаментальной науки сильно преувеличены и скоро она нам еще покажет, чьи в лесу шишки.

С другой стороны киберпанк уверенно эволюционирует. Наиболее яркими примерами этой эволюции служат Ware-тетралогия Руди Рюкера и трилогия Вирта Джеффа Нуна. Довольно нестандартно подходит к жанру и Нил Стивенсон. Кучу всяких панков изобрел Пол Ди Филиппо, практически все его сборники вышли на русском языке. Нельзя не упомянуть и про такую забавную игровую вселенную, как Shadowrun, где городское фэнтези наложено на мотивы «чистого киберпанка». По мотивам этой вселенной издательство «Армада» пыталась выпускать книжную серию, но она не пошла как, впрочем, и «Виртуальный мир» АСТ. А такое ответвление как паропанк, опять-таки порожденное отцами-основателями Гибсоном и Стерлингом, и вовсе заслуживает отдельного исследования.

Свое отражение эти процессы нашли и в аниме, в чем, собственно говоря, авторы и постарались убедить читателя за эти два номера нашего журнала.

Мы не ставили перед собой задачу отделить овец от козлищ, мы считаем, что гениальные и не очень японские аниматоры вольны делать с киберпанком что хотят, показывать его как желается, и изменять как захочется. Ценность аниме не в их принадлежности к какому-то определенному жанру и следовании канонам, а в том, сколько души в него вложили. Тем не менее, раз уж речь идет именно о таком субкультурном явлении как «киберпанк», мы постарались максимально возможно показать, как каноны жанра, попав на экзотическую японскую почву, трансформировались, как элементы жанра обогатили другие жанры.

* У.Гибсон «Граф ноль»
** У.Гибсон «Нейромант»
*** Б.Стерлинг «Schismatrix».